Время — суровый извозчик. Без жалости погоняет оно хлыстом бока недель и годов, сквозь тонкую шкуру которых проступают острые рёбра минут. Колёса стучат по ухабам бешено, рессоры стонут, бричка летит, а мимо неё стремительно взрослеют, считая потери, дети и скисает, расцветая в творог, молоко.
Отчего же всегда мчится только вперёд время? Не слезает никогда с облучка, дабы размять сведённые судорогой пальцы? Не возвращается, вновь и вновь пропуская повороты к уюту постоялых дворов?
Когда молния бьёт в землю — та скудеет и трескается, обнажая своё нутро. Когда по столу бьёт главбух фабрики «Любимый край» — на производственной линии скудеет и трескается овсяное печенье «Посиделкино».
По конвейеру фабрики размеренно и без конца скользят шеренги шайб печенья — день за днем, неделя за неделей. И лишь усталая работница конвейера замечает как с каждым финансовым кварталом множатся, рифмуясь с ее собственными, морщины на румяных боках бисквитов.
Читать далее Посиделкино
Хруст сухаря — как хруст французской булки, но громче, с хрипотцой отчаянья, больней.
Каждая лошадь когда-то была похожа на пони. Каждый сухарь когда-то был мягким, как желаемая посадка, мякишем. Румяным выходил он из печи и ждал себе участи, достойной любого ароматного хлеба — стать толстым, аппетитным бутербродом, возложить на себя груз ответственности из масла, вареной колбасы или, если совсем повезет, домашнего брусничного варенья.
Читать далее Сухарики
Всё хорошее в нашей жизни имеет свойство быстро заканчиваться — детство, деньги, барбариски.
Как ребенок, не способный осознать все прелести своего детства, жаждет стать взрослым, так и мы всегда торопимся разгрызать леденцы, лишая себя удовольствия от их длительного эпикурейского рассасывания.
Сколько их, таких драгоценных карамельных камней, было расколото не умеющими ценить момент зубами? Сколько подавленных эмоций и незавершенных гештальтов заставляют людей сжимать челюсти раньше времени? Почему самые добрые бабушки предпочитают размеренное причмокивание барбариской резкому хрусту семечек?
Читать далее Леденцы
Доширак как искренняя любовь — чем взрослее ты становишься, тем реже пускаешь его в свою жизнь.
Лапша и горячие чувства с возрастом начинают казаться чересчур примитивными, но напрасно — они куда сложнее и глубже, чем обыкновенные инъекции гастрита и гонореи.
Приправа Доширака — как страсть.
Жгучая, не позволяющая расслабиться, придающая жизни вкус. Кто-то берёт её всю, просит добавки и вылизывает пакетик, другие ограничиваются лишь щепоткой. Фетишисты порой разбавляют её неожиданными ингредиентами, но никто не способен отказаться от неё полностью.
Сушки. Такие желанные в молодости и вынужденные в старости. Круглые, как чека. Хрустящие, как взрыв.
Кому, как не им, обладателям гигантской дыры в сердце, быть тверже камня? Кому, как не им, циничным, делаться нежными, окунаясь в объятия горячего крепкого чая?
Читать далее Сушки